Автор: Бахыт Кенжеев

Название: Странствия и 87 стихотворений. — К.:Laurus, 2013. — 176 с. — (Серия «Числа», вып. 1)

ББК 84Р7-5
Авторский знак - К 83

ISBN 978–966–2449–32–7 (Кенжеев)
ISBN 978–966–2449–31–0 («Числа»)

Смотреть фрагмент текста

Редактор-упорядник Інна Булкіна
Обкладинка Тетяни Ласкаревської
Відповідальний за випуск Микола Климчук
Составитель серии Инна Булкина

Підписано до друку 20.04.2013.
Формат 70х100 1/32.
Тираж 1000 прим.

Об авторе

Бахыт Кенжеев — один из самых известных и титулованных русских поэтов конца ХХ – начала ХХI века. Родился в 1950 году в Чимкенте. Закончил химфак МГУ. В начале 1970?х вместе с А. Сопровским, С. Гандлевским и А. Цветковым стал учредителем поэтической группы «Московское время». Лауреат нескольких литературных премий, в том числе «Антибукер» (2000) за книгу стихов «Снящаяся под утро», «Москва-транзит» (Большая премия, 2003), «Русская премия» (2008) за книгу стихотворений «Крепостной остывающих мест». В новый сборник вошли стихотворения и стихотворные циклы последних лет».

 

«В этом сборнике представлены и последние циклы, и старая-новая лирика, — такое построение, возможно, конфликтно и разноречиво, но оттого непривычное эпическое качество первых разделов кажется нагляднее.
Новые циклы заведомо отличаются и от «фирменной» кенжеевской лирики, и от косноязычно-отстраненных, персонажных сочинений мальчика Теодора. В «Странствиях» есть очевидный — «путевой», а не «путеводительный» нарратив, та повествовательность и эпическая связность, которая с некоторых пор присуща поэзии нового времени.
«Странствия» — это 12 дорожных историй про города и местности, иногда названные, иногда легко узнаваемые, иногда неведомые и понятные лишь по намеку и мелодии, — так по еврейско-цыганской скрипке и неуловимой цитате из Давида Самойлова опознается молдавский дворик («Кто у нас лишний кто у нас грешный»), но порой достаточно лишь обрывка ямщицкой песни про степь да вьюгу. Истории разностопные, оптика меняется, прием всякий раз другой, но ни разу не прямой и не описательный. Лирический герой, как правило, присутствует, но редко — «первым лицом». Там где он есть, рядом с ним все равно оказывается некий двойник, будь то забившийся под скамейку перепуганный зверек или бездомный нью-йоркский поэт. В заключительном фрагменте он предстает переводчиком («драгоманом при гоблинах») и незадачливым прозаиком, но суть, кажется, не в лукавой оговорке про неудачи с «эпосом» (венчающей, к слову, очередной, не канонический на этот раз «эпический опыт»), но в этих разных обличьях человека, ведающего словами, будь то стихи, проза или их перетолкование с языка на язык. «А дороже слова я ничего не знал», — признается служивый «драгоман», поэт и автор романа про «золото гоблинов». И в какой-то момент оказывается, что все эти странствия по «городам и природам», знакомым и незнакомым местностям («эту местность я узнал», — как сказал бы другой персонаж), по большому счету, передвижения, скорее, в памяти и во времени, нежели в пространстве, и время там идет вспять и по кругу, а «земная ось наклонена как шпага молодая».
Инна Булкина